С каждым днем разрабатываются новые, все более эффективные технологии убеждения, чтобы взять верх над ограничениями, присущими детям и подросткам. В новой эпохе психология обязана настаивать на том, чтобы ее инструменты применялись на пользу, а не во вред благополучию и здоровью детей. Серьезно выступив против эксплуататорского использования технологии убеждения, АПА и все психологи смогут помочь в формировании общественной совести, которая должна вести нас в век опасно могущественных цифровых устройств. 

Мы вызвали полицию, потому что она разгромила свою комнату и ударила мать. И все из-за того, что мы забрали ее телефон», — объяснил отец Келли. По его словам, когда прибыла полиция, Келли была неадекватна и сказала, что хочет убить себя. Вызвали скорую помощь, пятнадцатилетнюю девочку, пристегнув к каталке, отвезли в психиатрическое отделение и для безопасности держали под наблюдением. Спустя несколько дней после госпитализации родители привели Келли ко мне, чтобы помочь ей.

Первыми слово взяли родители Келли.

Они рассказали, что  госпитализация стала высшей точкой борьбы с зависимостью дочери от телефона.  Келли отказывалась проводить время с семьей или уделять внимание учебе. Вместо этого она предпочитала социальные сети. Ранее счастливая девочка и прилежная ученица, теперь Келли стала злой и угрюмой, а оценки ее ухудшились. Несколько месяцев родители пытались ограничить дочь в использовании соцсетей, но она все меньше слушалась и больше обманывала, тайком не выпуская телефон из рук даже ночью.

Когда в табеле успеваемости Келли обнаружился ряд плохих оценок, родители были вынуждены принять меры. В тот день, когда пришлось вызывать полицию, Келли сказали, что она должна отдать телефон в девять вечера. Но когда время пришло, Келли отказалась, завязалась потасовка за телефон. Это привело к сильнейшей истерике, и в результате девочку пришлось госпитализировать.

Мать Келли не могла избавиться от ощущения, что они с мужем подвели дочь.

Я попросил сидящую в углу Келли помочь мне понять, как она видит события того вечера. Она не ответила, вместо этого одарив родителей злобным взглядом. А затем, ко всеобщему удивлению, закричала: «Они забрали мой гребаный телефон!» Пытаясь завязать разговор с Келли, я спросил, чем ее привлекают телефон и социальные сети. «Они делают меня счастливой», — ответила Келли.

Разрушение семей

Родители продолжали приводить ко мне Келли в последующие месяцы, и во время наших встреч выявились две основные проблемы. Во-первых, болезненная привязанность Келли к телефону не исчезла, из-за чего в семье царило постоянное напряжение. Вторая проблема осветилась во время моих бесед с родителями в отсутствие Келли. Хотя они оба были любящими и заботливыми, мать Келли не могла избавиться от ощущения, что они с мужем подвели дочь. Они, должно быть, сделали что-то ужасное, раз у нее такие проблемы.

Практикуя как детский и подростковый психолог, я встречал немало подобных семей. Такие родители говорят, что чрезмерная зависимость детей от телефонов, видеоигр, соцсетей — самая сложная проблема, с которой им приходилось сталкиваться. Часто это разрушает семьи. Девочки-подростки отказываются выпускать из рук телефоны, несмотря на очевидный вред.

Я также видел мальчиков, которые из-за игровой зависимости забыли об учебе, дополнительных занятиях и любых других полезных делах. Некоторые из этих подростков, взрослея, используют физическую мощь, чтобы запугивать родителей, когда те пытаются ограничить время, проводимое за играми. Красной нитью сквозь все эти случаи проходит родительское чувство вины, так как многие считают, что сами привели детей на разрушительный путь.

Никто из этих родителей не понимает, что одержимость технологиями у детей и подростков —  последствие внешне незаметного слияния технической отрасли с психологией . Этот союз сочетает огромное благосостояние потребительской индустрии в сфере высоких технологий со сложными психологическими исследованиями. В результате создаются социальные сети, видеоигры, телефоны, которые подобно наркотикам притягивают юных пользователей.

 Родители не имеют понятия, что за экранами компьютеров и телефонов их детей притаилось множество психологов, нейробиологов и социологов.  Эти специалисты используют свои знания о психологических уязвимостях, чтобы разрабатывать продукты, которые будут захватывать внимание детей, позволяя наживаться технологической индустрии. Родителям, да и всему миру в целом, еще предстоит осознать, что психология, которую мы всегда ассоциируем с лечением, теперь используется как оружие против детей.

«Аппараты, разработанные, чтобы изменять людей»

В обычном здании на территории Стэнфордского университета в Пало-Альто, Калифорния, расположена Стэнфордская лаборатория технологий психологического влияния, основанная в 1998 году. Создатель лаборатории — доктор Би Джей Фогг, психолог и отец технологии убеждения. Эта дисциплина позволяет создавать цифровые устройства и программы (включая смартфоны, социальные сети и видеоигры), изменяющие мысли и поведение человека.  На сайте лаборатории смело провозглашается: «Аппараты, разработанные, чтобы изменять людей». 
Фогг открыто говорит о том, что с помощью смартфонов и других цифровых устройств можно менять наши представления и действия: «Мы теперь способны создавать аппараты, которые автономно влияют на то, что люди думают и делают». Фогга называют «Создателем миллионеров».

Он натренировал своих бывших студентов, которые затем использовали его методы, чтобы создать технологии, пожирающие теперь жизни детей. Недавно Фогг хвалился на собственном сайте: «Мои студенты часто занимаются новаторскими проектами, и те, покинув Стэнфорд, продолжают оказывать воздействие на реальный мир… Например, Instagram повлиял на поведение более восьмисот миллионов людей. Его соучредитель был моим студентом».

Есть интересные признаки, что Фогга беспокоят недавние исследования того, как цифровые устройства используются для влияния на поведение. Его хвастовство о сети Instagram было на сайте еще в начале января 2018 года, но теперь удалено. Также сайт Фогга недавно претерпел существенную реконструкцию.

Светлое будущее проектов психологического влияния

Сейчас он, кажется, изменил курс и говорит, что его работа направлена на благие цели: «Я обучаю хороших людей тому, как работает поведение, чтобы они могли создавать продукты и сервисы, принося пользу обычным людям по всему миру».

Более того, официальная страница Стэнфордской лаборатории технологий психологического влияния оптимистично заявляет: «Технологии убеждения могут положительно повлиять на многие сферы, в том числе здравоохранение, бизнес, безопасность и образование. Мы также верим,  что новые достижения помогут установить мир на планете через тридцать лет» .

Фогг расписывает светлое будущее проектов психологического влияния, но он дольно равнодушен к тревожной реальности: к тому, что технологии скрытого воздействия используются индустрией, чтобы удерживать и эксплуатировать потребителей ради наживы. Его восторженный взгляд также не останавливается на том, как детьми и подростками, чьи умы так податливы, манипулируют, как им наносят вред невидимые силы.

Превращая убеждение в оружие

Неудивительно, что вы не слышали о технологии психологического влияния. Корпорации предпочитают, чтобы это оставалось в тени, так как большинство людей не любят, чтобы ими управляли, а идея о манипуляции детьми ради выгоды вызывает отвращение. Технология убеждения (другое название — «проект психологического влияния») намеренно  создает цифровую среду, которая дает пользователю иллюзию того, что его основные побуждения — общение, достижение целей — в ней воплощаются лучше, чем в реальном мире.  Дети проводят много часов в соцсетях и за видеоиграми, стремясь получить лайки, обрести «друзей», заработать игровые очки и уровни. А все потому, что это подогревает интерес, дети считают, что становятся счастливыми и успешными. Подобное для них проще, чем заниматься сложной, но важной для развития деятельностью.

Стоит ли использовать страх неприятия обществом, чтобы вызвать у детей навязчивую зависимость от соцсетей?

Технологии убеждения хорошо работают на взрослых, но особенно эффективны они в отношении развивающегося мозга детей и подростков. «Видеоигры лучше, чем что-либо другое в нашей культуре, вознаграждают людей, в первую очередь подростков мужского пола, — говорит Фогг. —Юные парни склонны стремиться к достижению квалификации. К тому, чтобы овладевать миром и достигать успехов в чем-либо. Предлагая награды, видеоигры сообщают людям, что их квалификация растет, что они могут становиться лучше с каждой секундой». И именно проект психологического влияния помог убедить нынешнее поколение мальчиков, что они наращивают «квалификацию», часами зависая на игровых сайтах. Однако печальная реальность такова: они запираются в своих комнатах и играют, забывают о школе, не развивают настоящие навыки, которые потребуются в колледже и на работе.

Социальные сети также используют проект психологического влияния в охоте на детей и подростков, в особенности девочек, для которых в силу возраста характерно желание пользоваться успехом в обществе. Это побуждение встроено в наше ДНК, так как навыки общения в реальной жизни способствовали эволюции человека. Статья в «Хаффингтон пост» под названием «Что творится в айфоне девочки-подростка» описывает жизнь четырнадцатилетней Кейси из Милберна, Нью-Джерси. У Кейси 580 подписчиков в Instagram и 1100 друзей на Facebook, и ее заботит, насколько больше «лайков», чем у сверстниц, получит ее фотография. Она говорит: «Если у тебя меньше ста лайков, ты просишь других поделиться фото, чтобы получить больше. Иначе твое настроение портится. Каждой хочется получить как можно больше лайков. Это как соревнование в популярности».

Автор статьи Бьянка Боскер подчеркивает, что зависимость Кейси от телефона не проходит даром: «Какой бы соцсетью ни увлекалась девочка, это постоянно отвлекает ее от домашнего задания, сна, общения с семьей». Кейси говорит, что ей хотелось бы отложить телефон, но она не может. «Я просыпаюсь утром и заглядываю в Facebook… просто так. Не то чтобы мне хотелось или не хотелось. Я просто иду туда. Как будто меня туда тянет, не знаю, почему. Мне нужно это понять, потому что Facebook порабощает мою жизнь».

Важные вопросы просто никто не задает

Возможно, имя Би Джей Фогга не известно широкой публике, но журнал Fortune называет его «новым гуру, о котором следует знать», а его работы приводят в движение всемирную армию специалистов по дизайну взаимодействия с пользователем (UX). Они используют и расширяют его модели технологии управления. Энтони Винг Коснер из журнала «Форбс» говорит: «Возможно, никто не имеет большего влияния на нынешнее поколение дизайнеров взаимодействия с пользователем (UX-дизайнеров), чем Стэнфордский исследователь Би Джей Фогг»

UX-дизайнерами становятся специалисты в сфере разных дисциплин, в том числе психологии, нейробиологии, компьютерных наук. Однако в центре их внимания  то, как с помощью психологии можно использовать уязвимости человека.  Особенный вред эти исследования наносят, когда целью становятся дети. Коснер цитирует Фогга в своей статье для «Форбс»: «Facebook, Twitter, Google и так далее — все эти компании использовали компьютеры, чтобы влиять на наше поведение». Но движущей силой перемен в поведении были не компьютеры. «Недостающим звеном является не технология, а психология», — утверждает Фогг.

Исследователи UX-дизайна следуют не только модели проекта Фогга, но и его склонности выпускать из виду более широкие последствия технологии убеждения. Они концентрируются на первоочередных задачах, разрабатывая цифровые устройства и программы, которые лучше притягивают внимание пользователей, заставляют их возвращаться снова и снова, тем самым наращивая прибыли от бизнеса. Всех мало заботит, что дети по всему миру испытывают влияние дизайнеров, прилагающих слаженные усилия, чтобы привязать их к своим многочисленным устройствам и продуктам в ущерб реальной жизни.

Что бы не напрягать мозги

По мнению Би Джей Фогга, «поведенческая модель Фогга» — это отработанная методика изменения поведения. В упрощенной форме она включает три фактора: побуждение, возможности и импульсы. В своей научной статье психолог объясняет, каким образом его формула заставляет людей использовать социальные сети. Он говорит,  что ключевым мотиватором является стремление пользователя к «принятию обществом». Еще более сильный мотиватор — желание «избежать отторжения социумом». Возможности означают, что цифровой продукт должен быть таким, чтобы пользователю не пришлось «напрягать мозги».  

Следовательно, создаются простые в использовании соцсети. И наконец, Фогг говорит, что  потенциальные пользователи должны ощущать импульс к тому, чтобы заходить на сайт.  Это осуществляется благодаря множеству цифровых трюков: непрерывные уведомления, заставляющие просматривать фотографии друзей, сообщающие о том, что вы пропустили, пока не заходили в соцсеть, предлагающие проверить еще раз, не лайкнул ли кто-нибудь ваш пост или фото.
Формула Фогга — это план для создания мультимиллиардных социальных сетей и игровых корпораций. Однако  никто не задает нравственные вопросы о воздействии технологий убеждения на детей и подростков.  Например,

• стоит ли использовать страх неприятия обществом, чтобы вызвать у детей навязчивую зависимость от соцсетей?
• Нормально ли отвлекать детей от школьных заданий, требующих серьезных умственных усилий, чтобы те могли провести жизнь в соцсетях или за играми, которые не требуют думать слишком много?
• Можно ли непрерывно побуждать юное поколение к использованию приносящих доход цифровых продуктов в ущерб общению с семьей и другим важным занятиям?

Взлом мозга

Технологии убеждения работают, стимулируя выброс дофамина — мощного нейромедиатора, связанного с вознаграждением, вниманием и зависимостью. В районе Лос-Анджелеса под названием Венис, который теперь прозвали «Силиконовой долиной», недавно основана лаборатория по исследованию дофамина. Ее представители говорят об использовании технологий убеждения для увеличения доходов: «Подключите ваше приложение к нашему искусственному интеллекту и увеличьте оборот и прибыль до 30%, обеспечив пользователей нашими идеальными выбросами дофамина». А также: «Выброс дофамина — это не только приятно. Доказано, что это изменяет поведение и привычки пользователя».

Рамси Браун, основатель лаборатории по исследованию дофамина, говорит в статье для KQED Science: «Мы тщательно разработали технологию человеческого сознания, и это одновременно волнующе и пугающе. У нас есть возможность покрутить пару тумблеров на приборной панели машинного обучения, и сотни тысяч людей по всему миру станут вести себя по-другому. Причины останутся для них неведомыми, покажутся естественными, но на самом деле это все наш замысел». Программисты называют это «взломом мозга». Пользователей заставляют проводить больше времени на сайтах, а они ошибочно думают, что это их сознательный выбор.

Благодаря этим методам проектирования технологические корпорации проникают в разум и душу детей.

Соцсети и видеоигры используют метод манипуляции сознанием, известный как «переменная награда» (словно в игровых автоматах). Пользователи не знают, когда именно получат «лайк» или бонус, но эти поощрения выдаются в подходящее время, чтобы подогреть интерес и заставить задержаться на сайте. Искусственный интеллект используется, чтобы выяснить, какие именно из множества технологий убеждения наиболее эффективно заарканят пользователей. «Профиль убеждения», анализирующий конкретные уязвимости каждого потребителя, разрабатывается в реальном времени. Он используется, чтобы удерживать людей на сайте и заставлять их возвращаться раз за разом на все больший срок. Это приносит выгоду потребительским интернет-компаниям, так как их доход зависит от того, насколько широко и часто используется их продукт.

Скрытые техники, управляющие пользователями в корыстных целях, программисты называют «темным дизайном». Почему компании прибегают к такой тактике? Бывший технический руководитель Билл Давидоу говорит в своей статье для «Атлантик» под названием «Использование нейробиологических факторов интернет-зависимости»:  «Перед лидерами интернет-компаний стоит интересный, хотя и нравственно неоднозначный выбор. Или они взламывают нейробиологические процессы, чтобы расширить рынок и увеличить доходы, или же это сделают их конкуренты, отвоевав рынок себе». 

Мало найдется таких беспощадных и нерегулируемых индустрий, как Силиконовая долина. Социальные сети и игровые компании считают, что они вынуждены использовать технологии убеждения в «гонке вооружений» за внимание, прибыль и выживание. Благополучие детей здесь в расчет не принимается.

Взгляд за кулисы

Соцсетям и игровым компаниям удивительно эффективно удавалось скрывать от публики использование технологий убеждения. Однако в 2017 году произошла утечка данных, и документы Facebook были опубликованы в The Australian. Созданный руководителями Facebook внутренний отчет демонстрировал для рекламодателей выгоды соцсети: отслеживая в реальном времени посты, взаимодействия и фотографии, можно определить, когда подростки чувствуют себя «в опасности», «бесполезными», «нервными», «никудышными», «разочаровывающими»

А зачем это нужно соцсетям?

 В отчете также гордились возможностью точно нацеливать рекламу «в те моменты, когда юным пользователям нужно вливание уверенности». 

Столь мощными делает технологии убеждения то, что они используют цифровое пространство против детей, применяя в нужный момент оружие психологической манипуляции. Благодаря этим методам проектирования технологические корпорации проникают в разум и душу детей, измеряя их личные уязвимости. Это после применяется для того, чтобы изменить их потребительское поведение. Это вовсе не ужасное будущее, а реальность. Facebook заявил, что внутренний отчет исказили в прессе. Но когда уполномоченные по правам ребенка предложили опубликовать верный отчет, компания отказалась, предпочитая скрывать техники, использующиеся для влияния на детей.

Цифровые «Крысоловы»

Официально в индустрии считается, что технологии убеждения помогают сделать продукт более привлекательным и приятным. Но откровения информаторов от индустрии говорят о более темных мотивах. Игровой разработчик Джон Хопсон, имеющий степень доктора философии в сфере поведенческих наук и исследований мозга, написал статью «Поведенческий дизайн игр». Он рассказывает о том, как особенности дизайна изменяют поведение игрока. Это похоже на слова экспериментатора, заставляющего лабораторных животных бегать в лабиринте.

Хопсон отвечает на такие вопросы:

«Как мы поддерживаем у игроков высокую, стабильную скорость активности?» или «Как заставить играть постоянно?».

Раскрывая научный фундамент технологии убеждения, Хопсон говорит:

«Игроки — не лабораторные крысы, но существуют правила обучения, применимые и к людям, и к крысам».

После того, как Хопсон опубликовал статью, его наняла корпорация Microsoft, где он помогал руководить разработкой Xbox Live, сетевого сервиса игровой консоли. Также он принимал участие в создании популярных среди детей игр для Xbox, включая серию Halo. Родители, с которыми я работаю, просто не представляют, какая необъятная огневая мощь финансов и психологии направлена на их детей, чтобы заставить тех играть «вечно».

Еще один эксперт в сфере технологии убеждения — Билл Фултон, создатель компьютерных игр, изучавший когнитивную и количественную психологию. Он основал Группу пользователей-исследователей игр Microsoft, а затем собственное консультационное агентство. Фултон не скрывает мощь проекта психологического влияния, а также открыто говорит о намерениях игровой индустрии, разоблачая их в бизнес-журнале компании PwC, входящей в «Большую четверку»: «Если игровые разработчики хотят отвлечь человека от любой другой добровольной социальной деятельности, хобби, времяпрепровождения, то им необходимо приманить этого человека на глубинном уровне любыми доступными способами».

Заставить сбежать из реального мира

Вот главный эффект технологий убеждения в наши дни: создание столь привлекательных видеоигр и соцсетей, что пользователи готовы сбежать из реального мира и провести жизнь на платных сайтах. Центральный элемент зависимости — привлечение к какому-либо занятию ценой важной деятельности в реальном мире. И сейчас появляется все больше доказательств, что технология убеждения может даже способствовать игровой и интернет-зависимости. Эти диагнозы официально зафиксированы в КНР, Южной Корее и Японии, а в США находятся на стадии оценки.

Проект психологического влияния не только управляет привязанностью детей к цифровым устройствам. Исследования зависимостей используются, чтобы технологии убеждения могли более эффективно «взламывать мозги». Рамси Браун из Лаборатории по исследованию дофамина признает в шоу «60 минут» на канале CBS: «Мы в некоторой степени выяснили, как работают участки мозга, ответственные за зависимость, и благодаря этому поняли, каким образом их простимулировать, а затем встроить эту информацию в программы».

Обворовывание детства

Создание цифровых продуктов, обладающих почти наркотическим эффектом, способных «оттянуть человека» от реальной жизни, делает технологии убеждения глубоко разрушительными. Проект психологического влияния сегодня отвлекает взрослых от безопасного, продуктивного выполнения работы, от общения с детьми — от всех вопросов, требующих немедленного внимания. И все же технологии убеждения приносят намного больший вред детям и подросткам, так как их разумы намного легче контролировать.
Технологии убеждения искажают детство, заманивают детей прочь от семьи и школы, чтобы они все больше времени проводили за компьютерами и с телефонами. Согласно докладу Фонда семьи Кайзер, развлекательные технологии (видеоигры, социальные сети, онлайн-видео) отнимают у юных граждан США по 5.5 часов ежедневно. Более того, среднестатистический подросток проводит по 8 часов каждый день перед экраном. Плодотворное использование технологий — а в нем влияние проекта психологического влияния проявляется намного меньше — приходит в голову лишь изредка. Дети в США используют компьютер для обучения дома или в школе всего в течение 16 минут.

Наличие собственных детей может изменить взгляды технических руководителей

Потихоньку использование компьютеров и телефонов для развлечения стало основным занятием младшего поколения. Дети больше времени проводят за экранами, чем в школе, а подростки дольше играют, чем спят по ночам. Результат можно увидеть в ресторане, в машине на светофоре и даже во многих школьных кабинетах: являя собой свидетельство успешных технологий убеждения, дети настолько увлечены телефонами и другими девайсами, что мир вокруг их не интересует. Запираясь в своих комнатах или сидя в телефоне в присутствии семьи, они теряют реальные связи с родными и школой — а ведь это два краеугольных камня детства, на которых основано счастливое и успешное будущее. Даже в те моменты, когда дети отвлекаются от цифровых устройств, единственная мысль, которая их заботит — как бы поскорее вновь оказаться у экрана.

Помимо замещения здоровых занятий детства, технологии убеждения зачастую втягивают детей в опасные цифровые пространства. Многие из них испытывают онлайн-травлю, что увеличивает риск прогулов в школе или суицидальных мыслей. Все больше признается пагубное влияние FOMO-фобии, или страха что-либо упустить: дети видят в соцсетях, как сверстники прекрасно проводят время без них, и это питает их ощущение одиночества, никчемности.

Разваливающееся цифровое поколение

Совместный эффект от замещения жизненно необходимых занятий детства и открытости губительной интернет-среде уничтожает новое поколение. В недавней статье для «Атлантик» под названием «Разрушили ли смартфоны поколение?» доктор Джин Твендж, профессор психологии Университета штата Калифорния в Сан-Диего, описывает, как девочки-подростки в США страдают от депрессий и суицидального поведения из-за того, что много времени проводят в социальных сетях.

Дети теперь получают собственные смартфоны в возрасте около 10 лет, и неудивительно, что возникают серьезные психиатрические проблемы: то, что раньше относилось к подросткам, теперь захватывает тех, кто младше. С 2009 года резко возросло количество случаев нанесения себе травм (например, порезов), требующих медицинского вмешательства, среди девочек 10-14 лет, и составило 19%.

Девочек притягивают смартфоны и социальные сети, а мальчиков тем временем больше влечет мир компьютерных игр, ради которого они забывают об учебе. Плохие оценки связаны с игровой зависимостью. Поэтому неудивительно, что для мальчиков становится сложнее поступить в колледж — они играют чаще, чем девочки. В колледж поступают 57% девушек и всего 43% юношей. Взрослея, молодые парни не могут избавиться от своей привычки к играм. Специалисты Национального бюро экономических исследований недавно продемонстрировали, сколько молодых граждан США мужского пола предпочитают компьютерные игры поступлению на работу.

Я, как детский и подростковый психолог, могу сделать неизбежно унизительный и печальный вывод. Разрушительная сила психологии на службе технологической индустрии воздействует на детей эффективнее, чем положительное ее применение психиатрическими лечебными заведениями и уполномоченными по правам ребенка. Говоря прямо, психология больше вредит детям, чем помогает.

Пробуждение

Неожиданно именно технические специалисты начали осуждать применение психологической манипуляции. Тристан Харрис, прежде специалист по проектной этике компании Google, показал им путь, сорвав маски с технологий убеждения на службе индустрии. В интервью для журнала «1843» он говорит:  «Задача таких компаний — заарканить людей, и они делают это, взламывая наши психологические уязвимости»
Тревогу бьет и другой технический специалист — бывший президент Facebook Шон Паркер. Он объясняет в интервью для Axios: «Создавая все эти приложения, и в первую очередь Facebook, мы думали: «Как нам захватить побольше вашего времени и внимания?» Он также говорит, что Facebook эксплуатирует «уязвимости человеческой психики» и отмечает: «Одному богу известно, как это влияет на мозги наших детей».

Эти технические руководители выдвигают идею о том, что индустрия нечестным путем наживается, используя технологии убеждения. «Потребительский интернет-бизнес основан на эксплуатации психологии», — говорит Чамат Палихапития, бывший вице-президент Facebook, в беседе, которая по иронии судьбы состоялась в Стэнфордском университете Би Джей Фогга. «Мы на основе психологии хотим выяснить, как управлять вами наиболее эффективно и как обеспечить вам выброс дофамина».

Наличие собственных детей меняет взгляды технических руководителей.

Тони Фаделл, бывший сотрудник Apple, считается создателем айпада и айфона. Также он является основателем и главным исполнительным директором компании Nest. «Многим дизайнерам и программистам было чуть больше 20 лет, и они не имели собственных детей, когда мы создавали эти продукты», — отмечает Фаделл в своей речи в Лондонском Музее дизайна. «Теперь они видят, что происходит, и говорят: «А ну-ка постойте». И начинают переосмыслять свои решения в проектировании».

Марк Бениофф, главный исполнительный директор компании Salesforce, занимающейся облачными операционными системами, присоединяется к хору тех, кто требует регулирования социальных сетей, так как они вызывают зависимость у детей. Он говорит, что индустрия соцсетей должна регулироваться так же, как табачная промышленность. «Я считаю, технология без сомнения вызывает зависимость, и на это мы должны обратить внимание. Разработчики этих продуктов стараются сделать их более привлекательными, так что мы должны побороть это как можно эффективнее», — сказал Бениофф в эфире CNBC в январе 2018 года, во время Всемирного экономического форума в Давосе, Швейцария.

Бениофф говорит, что родители должны помогать ограничивать привязанность детей к девайсам, и даже подчеркивает: «Если родители не понимают нелегальных свойств некоторых вещей, правительство должно выступить и осветить эту проблему». Миллионы родителей, например, мать и отец моей пациентки Келли, совершенно не имеют представления, что цифровые устройства влияют на разум и жизнь их детей. Поэтому регулирование таких сфер — правильное решение.

Родители просто не могут защитить детей от того, чего не видят и не понимают

Мнение инвесторов

В защиту детей неожиданно выступает и другая группа специалистов — технологические инвесторы. Главные акционеры Apple — активистский хедж-фонд Jana Partners и Пенсионный фонд учителей штата Калифорния — в сумме держат акции на сумму в 2 миллиарда долларов. Они недавно выразили беспокойство, что технологии убеждения несут ответственность за страдания детей. В открытом письме к Apple инвесторы совместно со специалистами по делам ребенка обрисовали доказательства того, что чрезмерное использование детьми смартфонов и других девайсов увеличивает риск депрессий и суицидов. Отдельно отмечая разрушительное влияние технологии убеждения, они говорят: «Не секрет, что социальные сети и приложения, проводниками в которые являются айфоны и айпады, обычно разрабатываются, чтобы вызывать как можно более сильную зависимость и пожирать все свободное время».

Идем дальше

Как на эти призывы к переменам ответила потребительская технологическая индустрия? Она пошла еще дальше. Facebook недавно запустил Messenger Kids — приложение, рассчитанное на детей около 5 лет. Губительные технологии убеждения теперь направлены на детей младшего возраста, на это намекает заявление арт-директора Messenger Kids Шиу Пей Лю: «Мы хотим поспособствовать общению [на Facebook] и сделать это самым увлекательным вашим занятием».Ограниченный взгляд специалистов Facebook на детство отражает то, насколько далеки социальные сети и другие потребительские технологические компании от нужд все более проблемного поколения.

«Самым увлекательным» для детей должны быть время, проведенное с семьей, игры на улице, творческие занятия и другая жизненно необходимая развивающая деятельность. А вовсе не водоворот социальных сетей, смартфонов и планшетов. Более того, Facebook Messenger Kids дает раннее начало зависимости от цифровых технологий, а это, как мы уже знаем, вызывает у детей более старшего возраста риск депрессий и суицидального поведения.

В ответ на запуск Messenger Kids Кампания за свободное от коммерции детство направила в Facebook письмо, подписанное множеством специалистов в сфере здравоохранения, с призывом остановить распространение приложения. В Facebook до сих пор не ответили на письмо, вместо этого продолжая агрессивный сбыт Messenger Kids.

Молчание психологов

В то время как технологические руководители и инвесторы выступают против психологической манипуляции детьми в сфере индустрии, Американская психологическая ассоциация, чья задача — защищать детей и семьи от губительных психологических практик, хранит молчание по данному вопросу. Это не злой умысел: руководители АПА, как и родители, похоже, не в курсе того, как искаженно технологическая индустрия использует психологию.  Тем не менее, в этом есть ирония — психологами и их могущественными инструментами движет этика, а к руководителям и инвесторам это не относится.

Этический кодекс АПА, главной профессиональной организации психологов США, ясно гласит: «Психологи прилагают усилия на пользу тех, с кем работают, и заботятся о том, чтобы не причинять вреда». Кроме того, этические стандарты АПА требуют бороться со злоупотреблениями работой психологов. К этим злоупотреблениям как раз относится применение технологий убеждения Би Джей Фогга для влияния на детей. Кодекс также обеспечивает особую защиту для младшего поколения, так как ему свойственна эволюционно заложенная «уязвимость, снижающая способность к автономному принятию решений».
Воплощением неэтичных психологических практик становится манипуляция детьми ради выгоды без согласия родителей, а также то, что детей склоняют проводить больше времени за девайсами в ущерб эмоциональной и образовательной сфере. Корпорации Силиконовой долины и поддерживающие их компании-инвесторы управляются в основном высокопоставленными белыми мужчинами, которые используют скрытые техники для изменения сознания, чтобы контролировать жизни беззащитных детей. Об этой несправедливости говорит Тристан Харрис:

«Никогда ранее в истории такого не случалось, чтобы мыслями и действиями миллиардов людей руководили около 50 человек, в большинстве своем мужчины 20-35 лет, белые, обладающие профессией инженера-проектировщика и находящиеся не далее 50 миль отсюда [от Силиконовой долины]». Харрис изложил эти выдержки из презентации, которую он подготовил, работая на Google, во время интервью с Карой Свишер для Recode Decode в феврале 2017 года.

Кто-то поспорит, что защищать детей от обмана индустрией — задача родителей. Однако родители не имеют представления о силах, направленных против них, они также не знают о том, что для контроля детских разумов создаются технологии с эффектом как от наркотиков. Родители просто не могут защитить своих детей о того, чего не видят и не понимают.

Негативные последствия влияния на детей — побочный продукт

Другие будут заявлять, что никакие меры не нужны, так как цель проекта психологического влияния — создание более качественных продуктов, а не манипуляция детьми. На самом деле, я уверен, что те, кто работает в сферах пользовательского опыта и убеждения, не намерены вредить детям. Негативные последствия технологии убеждения большей частью оказались случайными побочными продуктами конкурентоспособного процесса разработки.

Однако подобные условия существуют и в табачной промышленности: табачные компании ставили своей целью доход от продаж, а не вред, причиняемый детям. Тем не менее и сигареты, и технологии убеждения предсказуемо вредят младшему поколению, поэтому необходимо принять меры, чтобы обеспечить защиту от разрушительного воздействия.

Совесть в эпоху машин

С самого начала отрасль технологии убеждения действовала в нравственном вакууме, поэтому неудивительно, что результат оказался трагическим.

В действительности пагубный потенциал проекта психологического влияния признавали уже давно. Сам Фогг писал в 1999 году в статье: «Убеждающие компьютеры могут также применяться в разрушительных целях. Темная сторона перемен в мироощущении и поведении ведет к манипуляции и принуждению». В научной работе от 1998 года Фогг описывал, что может случиться, если события выйдут из-под контроля: когда технологии убеждения «в некотором роде можно считать опасными или неоднозначными, исследователь должен принять меры самостоятельно или убедить других сделать это».

Не так давно Фогг открыто осознал гибельный эффект технологии убеждения. В интервью 2016 года с Айаном Лесли для журнала «1843» он признавался: «Я смотрю на своих бывших студентов и гадаю, действительно ли они стараются сделать мир лучше или всего лишь гонятся за наживой». В 2017 году у Фогга брали интервью для издания «032c Magazine», и он упомянул:

 «Сидя в ресторане, вы можете оглядеться по сторонам и почти на каждом столике увидите смартфон. Люди постоянно отвлекаются от живого общения — и я искренне считаю, что это печальное явление».  

Несмотря на это, Фогг так и не предпринял значительных действий, чтобы помочь пострадавшим от отрасли, которую он создал. Также не делают ничего и те, кто может принимать решения, за исключением недавних выступлений технологических руководителей — никто так и не попытался ограничить цифровую манипуляцию и принуждение по отношению к детям и подросткам.

Итак, каким образом детей можно защитить от технологий убеждения?

Я предлагаю обратиться к словам президента Джона Ф. Кеннеди. Он говорил, что техника «сама по себе не обладает совестью, поэтому от человека зависит, будет ли она использоваться на благо или во вред». Я верю в то, что психология, понимая особенности разума и руководствуясь этическим кодексом, может сделать шаг вперед и сознательно руководить взаимодействием технологических корпораций с детьми и подростками.

Общество

Общество должно начать с требования, чтобы техники поведенческой манипуляции были выведены из тени и открыты сознанию людей. Следует также внести изменения в Этический кодекс АПА, чтобы в особенности предостеречь психологов от воздействия на детей посредством цифровых устройств, в тех случаях, когда известно, что это увеличивает риски для здоровья. Более того, АПА должна следовать собственным этическим стандартам, прилагая усилия для исправления текущей ситуации, при которой технологическая индустрия и дизайнеры пользовательского опыта злоупотребляют психологическим воздействием вне сферы официальной науки.

Психологи

Психология может и должна сделать еще больше для того, чтобы защитить детей и исправить нанесенный вред. Необходимо объединиться с технологическими руководителями, которые настаивают на регулировании технологий убеждения, используемых в цифровых продуктах для младшего возраста. Также АПА должна присоединить свой голос к хору тех, кто пытается докричаться до технологических компаний, намеренно эксплуатирующих детскую уязвимость.

Родители

Кроме того, следует приложить решительные усилия для обучения родителей, преподавателей, уполномоченных по правам ребенка, чтобы показать им вред от чрезмерного использования девайсов.

 С каждым днем разрабатываются новые, все более эффективные технологии убеждения, чтобы взять верх над ограничениями, присущими детям и подросткам. В новой эпохе психология обязана настаивать на том, чтобы ее инструменты применялись на пользу, а не во вред благополучию и здоровью детей. Серьезно выступив против эксплуататорского использования технологии убеждения, АПА и все психологи смогут помочь в формировании общественной совести, которая должна вести нас в век опасно могущественных цифровых устройств. 

источник

The post Поведенческий игровой дизайн. Статья Джона Хопсона. first appeared on NARASPUTYE.

Если сегодня и взрослые люди круглосуточно погружены в мир технологий (вспомните эти бесконечные оповещения Facebook и автозапуск следующей серии на Netflix), то дети еще охотнее попадаются на крючок гаджетов. По сравнению с 2011 годом, сегодня у них уходит в 10 раз больше времени на экраны мобильных телефонов и других устройств. Согласно данным организации Common Sense Media, в среднем ребенок тратит на использование технологических новинок 6 часов 40 минут в день.

За играми, в которые мы играем, и цифровыми сообществами, в которых мы состоим, стоят психологи и другие эксперты в области наук о поведении, которые создают «цепляющие» нас продукты. Сегодня крупные технологические компании нанимают специалистов по психиатрии, чтобы внедрять технологии привыкания (аддикции). Исследователи изучают влияние компьютеров на образ мыслей и поведение человека. Эта техника, также известная как «аддиктивный дизайн», уже внедрена в тысячи игр и приложений, ее активно используют такие компании, как Twitter, Facebook, Snapchat, Amazon, Apple и Microsoft, чтобы формировать у пользователей особые модели поведения с самого раннего возраста.

Защитники аддиктивного дизайна утверждают, что он может положительно влиять на пользователей: например, приучит нас вовремя принимать лекарства или сформирует привычки, которые помогут нам сбросить вес. Тем не менее некоторые врачи уверены, что компании, использующие аддиктивный дизайн, манипулируют поведением детей с целью извлечения прибыли. На этой неделе 50 психологов подписали и отправили в Американскую психологическую ассоциацию (АПА) письмо с обвинениями в адрес своих коллег из технологических компаний. Главная претензия состоит в использовании «техник скрытой манипуляции». Специалисты, подписавшие письмо, просили Ассоциацию занять морально верную позицию в этом вопросе ради блага детей.

Ричард Фрид — психолог, работающий с детьми и подростками, а также автор книги «Ребенок в сетях: детство в цифровую эпоху» (Wired Child: Reclaiming Childhood in a Digital Age). Он — один из авторов письма, адресованного АПА. Отправлено оно было от имени некоммерческой организации «Кампания за детство без коммерции». Хави Либер из Vox поговорила с доктором Фридом о том, как IT-компаниям удается манипулировать человеческим поведением, и выяснила, почему он уверен, что психология используется в качестве «оружия против детей».

Интервью представлено в отредактированном и сокращенном виде.

С чего началась история аддиктивных технологий?

Начало исследованию этого явления положил Би Джей Фогг, ученый-бихевиорист из Стэнфордского университета. [Там же базируется лаборатория по изучению человеческого поведения.] Его еще, кстати, называли «творцом миллионеров». Фогг основал целую область науки, базирующуюся на исследованиях, которые показали, что при использовании нескольких простых техник продукт может манипулировать поведением человека. Сегодня его исследование — готовая инструкция для компаний, разрабатывающих продукты, цель которых как можно дольше удерживать пользователей «в сети».

Как так получилось, что его исследование стало таким популярным в мире технологий?

Половину своей карьеры Фогг посвятил преподаванию [в Стэнфорде], а другую половину — консультированию в IT-индустрии. Он проводил занятия по техникам стимулирования, и их посещали такие люди, как, например, Майк Кригер, который в итоге стал сооснователем Instagram. Фогг — гуру Кремниевой долины, там IT-компании прислушиваются к каждому его слову. Со временем они подтвердили на практике результаты его исследований, а затем разработали собственные устройства, смартфоны и игры. Сегодня эта технология невероятно эффективна, поскольку дает индустрии все, чего она требует: не позволяет нам остановиться и выйти.

А как работает аддиктивный дизайн?

На самом деле, он довольно прост, но при внимательном рассмотрении оказывается сложнее. Работает он так: чтобы изменить модели поведения, человеку нужны мотивация, возможность и триггеры. В случае с социальными сетями мотивацией служит жажда людей к общению или страх отторжения обществом. Что касается компьютерных игр, то тут мотивирует желание получить какие-либо навыки или достижения. Простота использования продукта — необходимое условие для реализации такого дизайна.

Важно добавить и триггеры, — стимулы, которые побуждают нас возвращаться. Вспомните видео, от которых невозможно оторваться, виртуальные бонусы за то, что вы побольше времени провели в приложении, или секретные сундуки с сокровищами, которые вы получаете при достижении определенного уровня в игре. Все это можно назвать триггерами, элементами аддиктивного дизайна.

Теперь я понимаю, как Snapchat использует триггеры: за большее количество проведенного времени в приложении пользователь получает значки. А можете привести другие примеры того, как технические компании используют аддиктивный дизайн?

Все компании, которые занимаются разработкой социальных сетей, строят свои продукты вокруг такого дизайна. Иногда после входа в Twitter оповещения приходят пользователю не сразу, а через несколько секунд. Twitter делает это умышленно — компания разработала алгоритм, который заставляет вас дольше оставаться на сайте. У Facebook, кстати, тоже есть расписание, согласно которому сайт приберегает для пользователя оповещения, а потом выдает их в нужный момент. Это расписание составляется так, чтобы стимулировать человека снова заходить на сайт. iPhone и Apple тоже не без греха, поскольку я рассматриваю смартфон как проводник, благодаря которому доступ к социальным сетям и играм получают дети — а они еще более уязвимы.

Почему для детей аддиктивный дизайн опаснее, чем для взрослых?

Из-за такого дизайна технологических продуктов производительность взрослых людей [на работе] сокращается, они чаще отвлекаются. Но детей, можно сказать, просто грабят. Аддиктивные технологии манипулируют детьми и порождают изоляцию, которая отдаляет молодых членов общества от их реальных обязательств и потребностей: от общения с семьей, учебы в школе, дружбы. Подростков и детей отрывают от жизни, которой им следовало бы жить.

Дети — это также самые уязвимые [для техник, применяемых IT-компаниями] члены общества. Молодые люди особо чувствительны к социальным взаимодействиям, остро воспринимают ощущения принятия или отверженности в обществе. Социальные сети созданы для того, чтобы наживаться на этих возрастных особенностях.

А каковы реальные последствия аддиктивного дизайна для детей?

Все дети одинаково прикованы к своим экранам, но девочки и мальчики страдают от этого по-разному. На компьютерные игры чаще «подсаживаются» мальчики. У них наблюдается обусловленное их воспитанием стремление к различным достижениям и приобретению способностей. Именно поэтому игры устроены так, что пользователь получает награды, монеты и сундуки с деньгами. В результате у ребенка складывается ощущение, будто он что-то преодолевает и развивает навыки, у него вырабатывается привычка проводить больше времени за игрой, что, в конце концов, отражается на его успеваемости в школе.

А вот девочки чаще становятся жертвами социальных сетей, и это может иметь серьезные последствия для их психического здоровья, поскольку такие сайты могут травмировать неокрепшую психику. Кстати, сейчас среди подростков возросло число самоубийств.

А разве раньше врачи не сталкивались с проблемой компьютерных игр?

Сталкивались постоянно. Но сегодня IT-компании хотят, чтобы аддиктивный дизайн был частью их продуктов. И сейчас мы говорим о компаниях с неограниченными ресурсами, таких, которые нанимают лучших психологов и дизайнеров пользовательского интерфейса. Они руководствуются экспериментальными методами, которые тестируются до тех пор, пока не появляется продукт, от которого невозможно будет оторваться.

Знают ли люди о том, что психологи консультируют технологические компании?

Не думаю, что люди знают об этом. Я говорил с множеством родителей, которые утверждали, что их дети прикованы к социальным сетям, но они никогда не слышали ни о докторе Фогге, ни тем более о аддиктивном дизайне. Но вы можете заглянуть на LinkedIn и найти там специалистов-психологов, работающих на Facebook, Instagram и великое множество игровых компаний. А сколько психологов участвуют в разработке Xbox от Microsoft, при этом используя аддиктивные технологии! Вы только взгляните на состав их команды!

Не во всех технологических компаниях психологи числятся как штатные сотрудники. Некоторые работают в качестве приглашенных консультантов, при этом не все из них — кандидаты наук или клинические психологи. Определенных специалистов, например, называют исследователями пользовательского интерфейса, у них другая профессиональная сертификация. Но и самих психологов работает немало.

Не считают ли специалисты-психологи, которые работают на IT-компании, что они эксплуатируют науку?

Они, скорее всего, думают, что благодаря их работе получается лучший и более удобный для пользователей продукт — что это ради самих людей. Но они заходят куда дальше. Я уверен, что между индустрией технологий и остальным миром существует огромная пропасть. Кремниевая долина и Стэнфордский университет живут так, словно находятся в отдельной вселенной. Не уверен, что они задумываются о последствиях. Психологи, которые работают над технологией, видят продукт и отзывы пользователей. Я же работаю с реальными детьми и семьями, вижу ситуацию с другой стороны. Мои коллеги, помогающие индустрии, очень далеки от того, что происходит в жизни детей.

Манипулятивные тактики технологических компаний когда-либо подвергались огласке?

Нам известен случай, когда в Австралии произошла утечка внутренних документов Facebook. В них открыто говорилось об эксплуатации эмоций подростков. Было установлено, что они чувствуют себя «незащищенными», «бесполезными». Они «находились в состоянии стресса» и считали себя «неудачниками». Компания хвасталась перед заинтересованными лицами своей способностью влиять на эмоции молодых людей.

Наблюдали ли вы когда-нибудь недовольство общества по поводу использования аддиктивных технологий?

На самом деле, даже в самом мире технологий есть люди, которые говорят об этом. Тристан Харрис (он работал в Google, пока не начал некоммерческую кампанию, направленную на распространение этики в технологиях — прим. автора) высказывался на этот счет. Шон Паркер, первый президент Facebook, рассказал интернет-изданию Axios, что первое, о чем думает компания — это как бы подольше удержать пользователя на сайте и как лучше привлечь его внимание. Крупные инвесторы Apple написали публичное письмо, в котором выразили обеспокоенность тем, как дети используют смартфоны для доступа в социальные сети.

Я выражаю свою признательность этим представителям индустрии за то, что они говорят о проблеме. Но опять же: эти люди обладают финансовой свободой и определенными гарантиями, поэтому могут осмелиться на такое. Психологам в мире технологий приходится нелегко, поскольку они не могут сделать так же и не лишиться при этом средств к существованию.

IT-компании хотят, чтобы люди пользовались исключительно их продуктом. Но какова их конечная цель в применении аддиктивных технологий?

Все дело в деньгах. Чем больше времени пользователи будут проводить в социальных сетях, тем больше просмотров будет у рекламы, что в результате увеличит доход компании. Чем больше времени человек проводит в игре, тем больше он покупает [платного контента для нее]. Это экономика внимания, и психологи работают именно для того, чтобы мы тратили как можно больше времени на продукт их нанимателя.

Может ли усугубиться влияние аддиктивного дизайна на детей?

Может. А еще я уверен, что ситуация точно не улучшится. Люди хотят слишком много денег. Если какие-то компании ослабят хватку, другие придут и займут их место. Возможности Facebook сейчас только расширяются, они хотят привлечь детей, запуская, например, мессенджер специально для них (Messenger Kids).

Мы обращались в Facebook с просьбой не выпускать отдельную социальную сеть для детей (на наше письмо не ответили), потому что мы знаем, как негативно подобные сайты влияют на подростков, особенно на девочек. Цена слишком высока: молодым людям придется платить своим эмоциональным здоровьем.

Пожалеют ли представители IT-индустрии о содеянном, когда у них появятся собственные дети?

Тони Фаделл (человек, разработавший iPhone и iPad — прим. автора) считает, что да, люди раскаются. Правда, также общество жалуется на то, что женщин в Кремниевой долине на работу берут не так охотно, как мужчин. И это, я думаю, сказалось на выпускаемых продуктах. Все крутится вокруг венчурного капитала, денег и стоимости акций. Вряд ли дети здесь что-то значат.

Почему ваше письмо обращено именно к АПА?

Сообществу психологов пора начать действовать. Боюсь, у психологии могут начаться большие проблемы, когда родители обнаружат, что специалисты этой области участвуют в разработке приложений и игр, от которых невозможно оторвать детей. Суть деятельности психологов, работающих на IT-индустрию, заключается в использовании уязвимостей ради изменения поведения для принесения прибыли. Это не подобающая работа для психолога.

Как вы думаете, как должна действовать АПА?

Психология должна фокусироваться на улучшении состояния здоровья, а не нанесении вреда детям и поощрении чрезмерного использования технологий. Ассоциации следует сделать официальное заявление, согласно которому психологи не смогут работать с аддиктивным дизайном, чтобы приковывать пользователей к экранам. АПА также должна обратиться к психологам, работающим в индустрии, и попросить их перейти на «светлую» сторону. Они должны помочь нам донести мысль, что это реальная опасность, которая не исчезнет сама собой. Ассоциация должна помочь обществу узнать больше о том, как небезопасна эта практика для людей всех возрастов, в особенности для детей.

Оригинал: Vox.
Автор: Хави Либер.

Переводила: Аксинья Юревич.
Редактировали: Сергей Разумов и Илья Силаев.

Источник

The post АДДИКТИВНЫЙ ДИЗАЙН. Как детей подсаживают на соцсети и игры. first appeared on NARASPUTYE.

Реклама дольше чем мультфильм

Законопроект внесли в Думу 6 июля 2018 года парламентарии от «Единой России» Антон Горелкин и Марина Мукабенова. С невероятной скоростью – менее чем за месяц – он был принят, подписан президентом и сразу же вступил в силу. С 3 августа начали действовать два принципиальных изменения в Законе о рекламе .

Первое: показывать рекламу по телевизору теперь будут больше и чаще. До 20% в час (вместо 15%) увеличен лимит времени, который она может занимать в телетрансляции.

Второе изменение касается показа детских передач. Прежде их вообще нельзя было прерывать. Ролики могли размещаться только в начале или в конце программы, их продолжительность строго регламентировалась (от одной до трех минут). Депутаты разрешили показывать детям рекламу «как взрослым»: в мультфильмы теперь можно вклинивать рекламу, равную длительности самого мультфильма, а то и дольше. Все ограничения по продолжительности и прерыванию детских передач отменены (см. подробности в таблице).

Очевидно, что это – серьезное наступление на права детей, и первоначально в законопроекте присутствовал пункт, направленный на защиту несовершеннолетних. Предлагалось запретить в детских передачах «рекламу товаров, не предназначенных для детей». Однако из итогового варианта документа этот пункт исчез. Вместо него вписали норму, согласно которой в детских программах не разрешается рекламировать то, что и прежде по больше части было под запретом: алкоголь, оружие, лекарства и так далее.

Игра вместо знаний, удовольствие вместо достижений

Как работает новый закон? «Город 812» изучил, что сегодня рекламируется на популярных детских каналах «Карусель» и «Дисней». В вечерний прайм-тайм с 19 до 21 часа по обоим каналам шли мультфильмы. Чаще всего показывали рекламу лекарств: «От цистита – фитолизин», «Диарея и вздутие – бифиформ», «Раздражение на коже – цинокап». При этом последний ролик явно был обращен напрямую к детям, так как на экране показывали малыша с покрасневшими щеками. Все эти ролики нарушают закон, а цинокап – даже дважды. Потому что в детских передачах запрещена реклама лекарств и тем более она не должна обращаться напрямую к несовершеннолетним.

Среди других товаров, мелькавших на каналах среди мультфильмов: услуги Сбербанка для малого бизнеса, Яндекс.Такси, сайт объявлений Юла, Samsung Galaxy S9, гель для бритья, а также одежда, игрушки, каши, йогурты, мыло и косметика. Не очень детский контент.

«Город 812» спросил экспертов – как влияет такая реклама на малышей и подростков? По словам психологов, после просмотра рекламных сюжетов у детей, особенно младшего возраста, может меняться эмоциональный фон и даже мотивационная сфера.

– В России и за рубежом проведено много исследований, доказывающих, что чем младше ребенок, тем более сильное воздействие на него оказывает реклама, – говорит медицинский психолог ЦВЛ «Детская психиатрия» им. С.С. Мнухина Анна Алексеева.

Результаты одного из таких исследований были опубликованы в «Известиях Российского педагогического университета им. Герцена». Ученые (автор работы Наталья Лазарева) установили, что во время просмотра телевизионной рекламы дети испытывают в основном положительные эмоции. У них возникает сильное эмоциональное возбуждение, характеризующееся изменением положения тела, комментариями, вскриками, хлопаньем в ладоши. В ходе опроса было выявлено, что ТВ-реклама является основным средством получения младшими школьниками информации о товарах. «Из телевизора» о них узнают 81,1% детей. При этом 79,7% из них реклама нравится, потому что «красиво показано», «смешно», «интересно», «как мультфильм», «там все веселые», «можно узнать про новые продукты, игрушки». Большинство младших школьников просили родителей приобрести рекламируемый товар или дать денег на покупку.

Психологи также провели экспертизу популярных телероликов с помощью психолингвистической экспертной системы автоматизированного анализа текста ВААЛ-2000. Мотивационный и эмоционально-лексический анализ показал, что реклама апеллирует к желаниям и глубинным потребностям детей. Основные мотивы, заложенные в ней, – желание власти, избегание неудачи, надежда на поддержку. Влияние текстов осуществляется за счет эксплуатации эмоционально насыщенных слов. После просмотра рекламных телероликов у младших школьников мотив достижения успеха меняется на гедонистический, познавательный мотив меняется на игровой, мотив самоуважения – на жажду власти, богатства.

– Дети младшего школьного возраста – наиболее внушаемая категория телезрителей, поэтому рекламодатели заинтересованы адресовать рекламу именно им. Это манипулятивный механизм влияния на их родителей, – резюмирует Анна Алексеева.

«Наших телерадивещателей нельзя назвать нищими»

По мнению кандидата филологических наук Ирины Жилавской, зав. кафедрой ЮНЕСКО медийно-информационной грамотности и медиаобразования граждан при Московском педагогическом государственном университете, вступившие в силу изменения в Законе о рекламе явно ущемляют интересы и детей и родителей.

– Очевидно, что принятие закона – это лоббистское решение, обслуживающее интересы производителей товаров и услуг, а также телекомпаний. Реклама оказывает негативное воздействие на сознание и подсознание детей, особенно до 8 лет. Мы много говорим о проблеме клипового мышления, а оно именно таким образом и формируется. Представляете, например, что происходит, когда реклама прерывает фильм или мультфильм? Целая команда гениальных людей – актеры, режиссеры, сценаристы – создавали целостное художественное произведение, которое должно вызвать определенные впечатления, чувства. И вдруг в него врывается какая-нибудь рекламная пошлость про прыщи или прокладки! Художественный образ резко нарушается. В этом сущность рекламы – вызвать стресс, максимально привлечь внимание. Но в этом – и ее внутренняя недобросовестность. Дети на эти провокации ведутся: картина мира у них формируется разорванная, мышление – клиповое. При этом реклама буквально с пеленок растит будущих потребителей. Новый закон направлен на создание и укрепление общества потребления, в котором нет места критическому мышлению, – уверена Ирина Жилавская.

По ее словам, абсолютное большинство ее коллег негативно оценивают новый закон.

– Основная проблема в том, что мы никак не можем повлиять на ситуацию. В Европе, Америке сообщества производителей рекламы сами разрабатывают регуляторы, чтобы минимизировать разногласия с обществом. Такой процесс саморегуляции наиболее эффективен, но для этого отрасль должна осознать свою социальную ответственность, чего у нас почему-то не происходит. Во многих странах вообще запрещена реклама в детских передачах, и основное европейское законодательство ее запрещает из-за доказанного влияния на поведение детей. В США, например, реклама фастфуда привела к росту числа подростков с ожирением. Рекламный бизнес в России – это колоссальные деньги. Наших телерадиовещателей нельзя назвать нищими. Их доходы вполне сопоставимы с мировыми показателями. Им просто нужно умерить аппетиты, – уверена кандидат наук Жилавская.

По ее словам, и рекламщики и телевизионщики сегодня запросто нарушают рекламное законодательство. Показ на ТВ рекламы лекарств вперемешку с мультфильмами – наглядный пример.

– Нарушается и другой запрет – на увеличение громкости телетрансляции во время рекламы. Контролирующие и правоохранительные органы, как правило, реагируют на нарушения, если есть обращения граждан. Но гражданского общества как такового у нас нет. Каких-то сообществ, которые бы мониторили ситуацию в этой сфере и реагировали соответственно, тоже нет. Поэтому рекламодатели и телекомпании, пользуясь вакуумом, ведут себя некрасиво, – говорит Ирина Жилавская.

За границей запрещают

источник: https://vk.com/club151856249?w=wall-61555556_30592

The post В России рекламодателям предоставлены преимущественные перед детьми права first appeared on NARASPUTYE.

Зачем биться головой о стену, пытаясь заполучить признание людей с уже устоявшимися взглядами? — считают многие рекламисты. Гораздо выгоднее привлечь к себе молодую аудиторию, легко воспринимающую все новое, с неустоявшимися вкусами, привычками, с еще несформировавшимся стилем и образом жизни. Поколение, с юных лет воспитанное в духе приверженности к определенному брэнду, сохранит свою привязанность на протяжении всей жизни. Они пронесут свою лояльность через годы, а рекламные бюджеты, не формирующие, а лишь поддерживающие интерес этих людей, существенно снизятся. Такое мнение подтверждает и психологическая наука.

Согласно современным воззрениям, в мозгу человека протекают процессы верификации информации, т.е. определения ее достоверности. Любой живой организм постоянно атакует огромное количество разнообразных, иногда противоречивых сигналов. Они несут в себе информацию о происходящем как во внешней, так и во внутренней среде. У человека вся информация подвергается логической (сознательной) или автоматической (бессознательной) оценке с точки зрения ее достоверности и значимости. Благодаря этому он ограждает себя от реагирования на ненужные сигналы, которые несут несущественную либо ложную информацию. Восприятие информации без ее критической переработки как раз и свойственно маленьким детям. В этом возрасте это биологически целесообразно. Человеческий мозг как губка впитывает любую информацию, ведь она может понадобится ему в будущем. Лишь в дальнейшем, по мере накопления жизненного опыта и развития логического мышления, воспринимаемое начинает подвергаться критическому анализу.

Природа мудра. Она предусмотрела многое, но не современную индустрию массовой рекламы и пропаганды. То, что было целесообразно на протяжении многих тысяч лет человеческой эволюции, сегодня уже может и не являться таковым — из-за все увеличивающегося количества информационного мусора, ежедневно атакующего индивида.

С этим явлением связан интересный факт из практики телерекламы. Не секрет, что большинство взрослых телезрителей не любит смотреть рекламные ролики. Бесконечное повторение одной и той же рекламы быстро приводит к эффекту «перекорма». Обилие рекламных вставок во время просмотра телепрограмм и однотипные  сюжеты вызывают раздражение. Отсюда бич всех рекламистов — быстрое переключение телевизора с одной программы на другую, к которому прибегают, чтобы не смотреть рекламу. После широкого распространения пультов ДУ в 1980/90-х годах это явление вообще приобрело тотальный характер. Едва ли не большинство взрослых телезрителей, не желая смотреть рекламный блок, переключает телевизор.

А у маленьких детей практически отсутствует чувство раздражения из-за однотипных рекламных клипов, которые повторяются бесконечно. Один и тот же телеролик они готовы смотреть многократно и с неослабевающим интересом.

Малыши от 4 до 6 лет, а вовсе не платежеспособные взрослые продолжают смотреть телевизор во время трансляции рекламных блоков. Как свидетельствует опрос, проведенный в 2003 году компанией «КОМКОН-Медиа», именно малыши составляют более половины (52,4%) зрительской аудитории, на которую так рассчитывают рекламодатели. Причем, чем старше становится ребенок, тем меньше он смотрит рекламу. Согласно полученным данным, если в 9-летнем возрасте телеролик до конца досматривает 44,8% детей, то к 19 годам — только 15,9% . Также установлено, что дети до 12 лет видят в среднем до 25 000 телереклам в год. Дети в возрасте от 2 до 7 лет ежедневно проводят у телевизора в среднем около 2 часов, что делает их легкой мишенью для рекламодателей.

Маленьких детей в первую очередь привлекает движение на экране и яркая картинка, а не смысл рекламного сообщения, — считают психологи. — Поток смысловой информации воспринимается ими бессознательно. Это основано на физиологической особенности восприятия: внимание человека фокусируется на изменениях в окружающем пространстве, а не на том, что неизменно. Без дополнительного волевого усилия человек не может долго концентрироваться на стационарном объекте.  Накапливается усталость и внимание переключается самопроизвольно. И наоборот — чем больше изменения, тем сильнее внимание к ним.

Современная реклама характеризуется динамичностью. Интенсивность сменяемых друг друга образов очень высока. Однако взрослый, имея достаточно развитую волю и сформированное критическое мышление, при желании легко «отстраивается» от мельтешения рекламных картинок на экране и запросто переключается на другую программу. Ребенок же полностью подпадает под власть рекламы. В рекламных клипах визуальные образы меняются настолько быстро, что внимание ребенка просто не успевает уставать и послушно следует за ними. Поэтому о каком бы товаре не шла речь, ролики, напрямую обращенные к детям, отличаются быстротой, яркостью и неизменной «веселостью», никогда не сообщая информации о продукте как таковом.

Данное явление отнюдь не исчерпывается только биологическими процессами. Физиологические особенности детского восприятия всегда ложатся на процесс социализации ребенка (его адаптацию в социуме), начало которой приблизительно совпадает с началом обучения в школе и, соответственно, — на большую, практически без малейшей критичности, доверчивость детей к взрослым, в первую очередь к родителям и учителям. Поэтому воздействие соответствующе организованной массированной информации на ранних этапах социализации индивида очень велико.

Часто оно таково, что, как показывают результаты  исследований, никакие, даже самые убедительные новые данные о конкретном объекте в дальнейшем не способны существенно повлиять на сформировавшееся на основе впечатлений детства отношение.  Недаром говорят, что детские впечатления — самые сильные.

Сегодня этим спешат воспользоваться транснациональные корпорации. Под влияние «вы этого достойны» должны попадать самые юные девчонки и мальчишки в силу своей неокрепшей еще самостоятельности мышления.

Залог успеха — массированность и всеохватность рекламы соответствующего брэнда, тотальность подачи «формирующей» информации. С утра до ночи в неокрепшие уши должно нестись: «Купи, а то выпадешь в осадок»

Фаст-фуд-гиганты привлекают детей самыми разными способами. Они размещают свои логотипы на игрушечных коробках, обложках детских книг, видеоиграх и в парках развлечений. Компании заключают многомиллионные контракты, чтобы использовать в рекламе знаменитых детских персонажей. Например, в 2001 году Coca-Cola заключила крупный контракт с издателями книг про Гарри Поттера. Под эгидой производителей фаст-фуда проводятся детские благотворительные акции, такие как Всемирный день детей от McDonald`s. Фаст-фуд-обеды активно продаются в школьных кафе, что приносит значительный доход в школьные бюджеты. Помогают в продвижении фаст-фуда и современные технологии. В частности, на детском сайте McDonald`s можно поиграть в игры и посмотреть красочные рекламные книги. Рекламу фаст-фуда крутят по детским телеканалам — Walt Disney`s Disney Channel, Nickelodeon и Cartoon Network.

Реклама «ближнего боя»

Еще дети — это очень эффективный способ воздействия на кошельки их родителей. Рекламщики говорят о такой важной для них роли детей как их способности «играть роль пилы». Речь идет о следующем. Всем известно, что дети бывают очень настойчивы в своем стремлении выклянчить желаемое у своих родных и близких. С помощью рекламы нужно заставить детей «пилить» своих родителей, вынуждая последних купить товар, пока те  капитулируют и купят его. Большинство родителей испытывает массу волнений по поводу того, как им следует реагировать на подобное «пиление».

Уступая своим детям и покупая им сладости сомнительной питательной ценности,  яркую но дорогую и бесполезную игрушку или компьютерную игру, пропагандирующую насилие, они испытывают чувство вины, ибо убеждены в том, что все это детям отнюдь не полезно. Но отказавшись идти на поводу у любимого дитяти, родители могут почувствовать себя еще хуже. А вдруг ребенок решит, что родители его не любят? Или у него разовьется депрессия, появится комплекс неполноценности, потому что у него или у нее не будет тех вещей, которые есть «у всех нормальных мальчиков и девочек»?

Формированию таких детских комплексов активно способствует сама реклама. Так, руководитель одного американского рекламного агентства прямо заявляет: «Лучшая реклама — это та реклама, которая заставляет человека, не использующего рекламируемое, чувствовать себя неудачником. То, что обещания популярности и успеха, которыми все производители традиционно снабжают рекламу своих товаров, абсолютно лживы, хорошо известно большинству взрослых. Но дети и подростки очень чувствительны к этому. Если вы станете просто уговаривать их купить что-либо, они будут упрямиться всеми силами. Но стоит вам сказать, что если они этого не купят, с ними никто не будет дружить, как их внимание вам обеспечено. Вы играете на эмоциональной уязвимости, а с беззащитными детьми это легко».

Ему вторят наши, отечественные специалисты: «Человеческие детеныши любят играть, соревноваться по всякому поводу и без него и стараются быть не такими, как все. Отсюда — любовь к иронии, неологизмам, смешным словообразованиям, эпатажным фразам. Это проходит куда лучше, чем умилительные картинки или нравоучительные выводы. При этом дети ничуть не глупее взрослых, просто у них меньше жизненный опыт и словарный запас. И авторитеты у них специфические, так как Наполеона они еще не проходили; Пушкин плохой, потому что его нужно учить наизусть; а вот Васька из соседнего подъезда все знает… А потому цитаты — отменить, заимствованные слова — тоже, длинные предложения — на свалку, а фразу Сократа: «Скажи так, чтобы я увидел» — на флаг…»

Существует много психологических фокусов и маркетинговых стратегий, вызывающих эффект «пиления». Вот один из характерных примеров:

На Западе пик продаж для производящих игрушки компаний приходится на рождественские праздники. Их проблема заключается в том, что в следующие два месяца в торговле игрушками отмечается выраженный спад. Люди уже истратили сумму, предназначенную для покупки подарков, и стойко сопротивляются мольбам своих детей о приобретении новых игрушек. Трудность, разумеется, заключается не в том, чтобы заставить детей требовать игрушки после Рождества. Серия ярких рекламных роликов, размещенных во время трансляции мультфильмов, порождает у детей поток просьб, хныканья и обхаживанья родителей независимо от того, в какое время года они появляются. Проблема в том, чтобы убедить уже достаточно потратившихся во время праздников родителей купить еще несколько подарков для их уже заваленных игрушками детей. Несмотря на массированную рекламу и снижение цен, родители просто не настроены покупать игрушки после Рождества. Некоторые производители игрушек, однако, нашли оригинальное решение, не требующее увеличения расходов на рекламу. Это решение основано на понимании родительской психологии.

Вот как это делается. Перед Рождеством фирмы начинают активно рекламировать по телевидению определенные игрушки. Дети, естественно, хотят получить то, что они видят, и выуживают у родителей обещания подарить им эти игрушки на Рождество. Вот здесь-то и вступает в действие оригинальный план компаний: они поставляют в магазины недостаточно количество игрушек, обещанных родителями своим детям. Большинство родителей обнаруживают, что нужные им игрушки распроданы, и вынужденно заменяют их равноценными подарками. Конечно, производители игрушек обеспечивают бесперебойное снабжение магазинов множеством различных заменителей. Затем, после Рождества, компании снова начинают навязчиво рекламировать те, «особенные» игрушки. Это заставляет детей желать обещанных игрушек особенно сильно. Они начинают бегать за своими родителями, хныча: «Вы обещали, вы обещали», — и взрослым приходится скрепя сердце идти в магазин, чтобы не нарушать данное ими слово…

Маркетинг, ориентированный на детей, прибегает к самым разнообразным «пилящим» приемам. Здесь и размещение привлекательных для детей товаров на нижних полках супермаркетов (дети легко замечают то, что им нравится, а затем нередко со спорами и пререканиями, заставляют родителей платить), и включение рекламных «мультиков» в детские программы, и использование при оформлении школьных принадлежностей и обложек для книг логотипов или названий товаров.

По данным газеты «Известия», еще в мае 2002 года государственное издательство «Просвещение» вместе с рекламной группой «АПР Оптимум» начало проект по рекламе детской косметики «Дракоша» (гели для душа, зубные пасты и средства гигиены) в учебниках и пособиях для средней школы». «Поначалу мы комплексовали и чувствовали себя немножко бармалеями. Но потом решили, что эту нишу все равно рано или поздно займут. В конце концов, дети смотрят рекламу наравне со взрослыми по телевизору. А специальная детская реклама в изданиях для детей пойдет им только на пользу», — пояснил журналистам один из сотрудников рекламной группы. «Мы планируем размещать в учебниках рекламу, которая способствует улучшению здоровья и пропагандирует здоровый образ жизни. Но массовой рекламы в учебниках, скорее всего, не будет», — сообщил газете генеральный директор издательства Александр Кондаков. По его словам, издательство планирует размещать в учебной литературе рекламу веб-сайтов, посвященных борьбе с наркотиками, рекламировать зубную пасту и ряд компьютерных(!) фирм».

Психологи тоже хотят кушать…

А как же обстоят дела с обвинениями в манипуляции детьми и в их обмане, которые исходят от общественных критиков? Большинство родителей также негативно относятся к рекламодателям, «обрабатывающим» их детей. Увы, психологи по этому поводу не дают однозначного ответа. Это связано и с тем, что сами психологи сегодня востребованы индустрией рекламы. Они активно помогают рекламодателям разрабатывать способы воздействия на детей, направленные на то, чтобы заставить последних покупать товары. То, что психологи прекрасно справляются с подобными задачами, не вызывает сомнений. Но испытывают ли они угрызения совести по поводу того, что с помощью создаваемых при их участии реклам детьми не только манипулируют, но и попросту обманывают их? У специалистов существуют две точки зрения по поводу детской рекламы.

Сторонники первой утверждают, что реклама не оказывает какого-либо негативного влияния на психику ребенка. Максимум, чего она может достичь  — это заложить культурологические посылки на будущее.

«Прошло много лет. Ребенок вырос, написал сказку для детей. Главного героя зовут Проктор, а фамилия Гэмбл. Имя героини, скажем, Занусси. (Допустим, об этих торговых марках давно забыли). Исследователи творчества выясняют у автора: откуда имена героев? Но автор просто не знает…»

В общем, ничего страшного с детьми не случится. А психологам и рекламщикам, мол, тоже кушать хочется. И детей своих им кормить тоже надо. А значит — никаких моральных проблем. Разрешено все, что не запрещено законом. А то, что запрещено , всегда можно обойти.

Среди психологов, активно работающих в рекламе, распространено мнение, что моральный аспект проблемы сильно преувеличен. Да, реклама зачастую лжива, — признают они. Поэтому дети с самого раннего возраста должны учиться отличать рекламу от реальной жизни. Это является обязательным элементом взросления — научиться понимать, кому и чему можно доверять.  А учить должны семья и школа, а не реклама. Другими словами — «это ваши проблемы». Кроме того, современная реклама является частью социализации ребенка, с ранних лет учит его ориентироваться во взрослом мире товарно-денежных взаимоотношений. Поэтому массированная рекламное промывание мозгов, начинающееся сегодня едва ли не с первых дней жизни ребенка  — это благо.

Вторая группа психологов резко критикует такой подход. Приводятся следующие аргументы. Сегодня рекламодатели и рекламщики стараются как можно раньше начать формировать «материальные» установки, а это может привести к тому, что дети, вырастая, будут оценивать свою значимость, исходя из того, чем они владеют, а не из своих личностных качеств. Это приведет к появлению множества психологических комплексов в будущей взрослой жизни. Для такого индивидуума ответ на вопрос «Что есть я?» будет звучать только так: «Я — тот, кто ездит на такой-то машине, живет в таком-то доме, носит такую-то одежду». Самоидентификация будет возможна только через составление списка потребляемых брэндов, «раскрученных» массированной рекламой. Невозможность обладания «полным списком» (а обладать всем невозможно) приведет к тотальному комплексу неполноценности.  Кроме того, реклама часто культивирует насилие и приучает детей к потреблению товаров, которые не только не полезны, но даже вредны (типичный пример — фаст-фуд).

Также много специалистов считают, что тотальный информационно-рекламный прессинг мешает развитию умственных способностей у детей. Их сознание постепенно начинает исполнять роль хранилища штампов и стереотипов, которые воспроизводятся в том же виде, в котором были получены из масс-медиа. Процесс критического осмысления информации отсутствует. Так, исследователи из РИКАНН (Российский интеллектуальный корпус) установили, что даже три часа, проведенные за просмотром телепередач, перенасыщенных рекламными заставками, значительно снижают объем оперативной памяти и замедляют скорость мышления у человека.

По материалам: 9e-maya.com

источник https://whatisgood.ru/raznoe/ads/reklama-promyvayushhaya-detyam-mozgi/

The post Реклама, промывающая детям мозги first appeared on NARASPUTYE.

Похоже, популярные мобильные приложение Facebook и Instagram нас подслушивают и рекламируют нам то, о чем мы говорим. Предположение, которое поначалу казалось случайным совпадением или легкой формой паранойи, находит все больше подтверждений у пользователей смартфонов по всему миру. Похоже, за нами следят.

Cама компания Facebook, которой принадлежит и приложение Instagram, от общения с нашей программой на эту тему отказалась. Буря в сетях поднялась после того, как американский блогер Нэвил Блэк провел видео эксперимент. Целый день рядом c телефоном разговаривал с женой про кошачий корм. И сработало! Кошек в семье никогда не было, поисковых запросов на эту тему никто не делал. Но на вторые сутки приложение Facebook предложило супругам аппетитную трапезу для питомца.

Практически анализировать речь миллионов пользователей сложно и дорого. Но теоретически это возможно. «Если при установке пользователь дал права на работу с микрофоном, то технически, разумеется, приложение, звук слышать может, — поясняет антивирусный эксперт «Лаборатории Касперского» Денис Легезо. — Принятие такого соглашения дает, в принципе, право передать не только команды, то есть юридически можно при этом еще что-то для контекстной рекламы собирать».

«Учитывая то, с какими объемами информации работают Facebook, или Google, или Apple каждый день, и собственно бизнес этих компаний, — это во многом продажа рекламы, точечной, отаргетированной, — добавляет директор отдела по работе с частными клиентами Group-IB Руслан Юсуфов, — поэтому неудивительно, что вот такого рода технологии внедряются».

«Анализ живого аудио — это очень серьезная задача, и по вычислительной мощности, и по ресурсам алгоритмическим, которые для этого необходимы, — говорит в свою очередь руководитель направления «Инновации и цифровые технологии МШУ Сколково» Владимир Коровкин. – Считать, что рекламный искусственный интеллект управляет миром? Еще лет 30 точно так не будет».

И, тем не менее, неприятно, когда реклама знает о нас слишком много. Иногда она буквально читает наши мысли. И предлагает то, о чем мы даже не говорим, а еще только думаем. Как себя защитить? Вариантов два: либо смириться, что за цифровые блага надо платить, либо освоить несколько простых приемов. Для защиты от прослушки можно удалить подозрительное приложение, заклеить камеру и микрофон. Если модель телефона позволяет — вынуть аккумулятор. Или вообще расстаться со смартфоном и вернуть старый добрый кнопочный аппарат.

Кстати, сам владелец Facebook цифровую гигиену соблюдает: если приглядеться, на ноутбуке Цукерберга камера и вход для микрофона заклеены скотчем.

источник https://www.vesti.ru/doc.html?id=2952149&cid=7

The post Социальные сети прослушивают пользователей через смартфон first appeared on NARASPUTYE.

The post Влияние скрытой рекламы на детей. first appeared on NARASPUTYE.

Какие приемы используют продавцы чтобы заставить нас покупать?Сколько уровней подсознания при этом задействовано? Как можно этому сопротивляться?
Беседу ведет Игорь Измайлов, в гостях профессор МГУ Лидия Владимировна Матвеева

The post Как манипулируют общественным сознанием с помощью рекламы.Л.В.Матвеева, профессор МГУ first appeared on NARASPUTYE.

The post Основной элемент. Психология рекламы first appeared on NARASPUTYE.

The post Фоновый посыл рекламы first appeared on NARASPUTYE.